— Где мой муж, братья?

— Да отстал он, сестричка, от нас. Не знаем мы, где он теперь. Как только взяли мы коней, обнаружили нас мужики и бросились в погоню. Кинулись мы в разные стороны: мы с братом в одну сторону побежали, а муж твой — в другую. Так и не знаем: жив он или нет, смог ли он лошадей захватить, или у него их отобрали.

Ждет цыганка мужа день, два, три. Братья ее уже лошадей поменяли и пируют. А у их сестры трое детей, мал мала меньше, голодные сидят. Шатер ее прохудился, а телега скособоченная стоит, и лошадей нет. А тут пришла пора табору с места трогаться. Подходят братья к сестре своей и говорят:

— Наутро табор уходит. Собирай свои вещи, поедешь вместе с нами.

— Нет, — отвечает им сестра, — никуда я с вами не поеду. Мужа своего ждать буду. Сколько надо, столько и буду ждать.

— Ну смотри, воля твоя! — сказали братья.

Едва только рассвело, табор тронулся с места и укатил. Долго ждала жена своего мужа.

Неделю ждет, другую. Ни слуху ни духу. Поехала тогда цыганка по деревням о муже своем расспрашивать. Положила на телегу пожитки, детишек посадила да сама в оглобли и впряглась.

— Скажите, люди добрые, не бывал ли здесь такой-то, такой-то цыган? — спрашивала она у деревенских, — Может, слух у вас прошел, что украл кто-нибудь что-нибудь?

— Нет, ничего не слыхали. А ты кого ищешь, милая? — спрашивали ее деревенские бабы.

— Мужа своего ищу. Как пропал, так и нет его.

Вот и ходила она от деревни к деревне, тащила телегу с детьми и пожитками. Постоит, пособирает милостыню, покормит детей и дальше идет.

Однажды подходит она к тому месту, где братья мужа ее убили. Палаточку рваную свою ставит, ночевать собирается. Положила цыганка детей спать, а сама сидит у костра, задумалась. Вдруг слышит голос знакомый:

— Здравствуй, жена моя милая!

Вскочила цыганка и обомлела. Перед ней муж ее стоит. Кинулась она к нему на шею, нарадоваться не может: